temasova's Journal

Операция
Часть 1.
Прошло пол года после операции и пришло время ехать к врачу на осмотр. С момента операции не проходила ни дня, чтоб я не вспоминала про то, через что мне пришлось пройти.
Светлана Борисовна, мой хирург, должна будет меня посмотреть, как зажили мои глазки и направить к другому врачу, тоже на осмотр. Хотя я ей доверяю и уже привыкла к частым посещениям её кабинета, но всё равно мне немножко боязно и вот уже третью неделю я к ней собираюсь, и всё никак не доеду.

( развитие событий )

И вот моя история. Зрение стало портиться у меня со школы. Не для кого это не было удивительно, ведь по маминой линии у всех было плохое зрение. И окулист сразу сказал, что это наследственность и можно попытаться исправить зрение. Но в моём случае это не получилось. И зрение, из-за моих нагрузок в школе (я училась в физмат классе с углублённым изучением языка - вы только вдумайтесь!), начало портиться всё сильнее. К 8 классу я уже совсем плохо видела, но всё равно старалась обходиться без очков. Друзей я узнавала исключительно по походке и по одежде. Но это не всегда срабатывало и на улице я очень часто многих не замечала, но они не обижались, причём никогда.
К старшим классам зрение совершенно испортилось, и я уже не могла обходиться без очков. Но я не расстраивалась, я знала, что они мне идут. Единственное, в них было очень не удобно, когда шел дождь и зимой, потому что когда заходишь с мороза в помещение или в транспорт они запотевали, и ничего не было видно. Приходилось доставать платочек и протирать их, а это очень не удобно, особенно в переполненном автобусе.
С каждым годом зрение становилось всё хуже и хуже, и я решила обследоваться, тем более неподалёку от моей школы был филиал очень известной глазной больницы. Я собралась с духом и записалась на прием. Желающих туда попасть было много, и запись была на месяц вперёд. Весь этот месяц я проигрывала разные варианты того, что со мной может быть, на лучшее я не надеялась. Я всегда так делаю, представляю худшее и не потому что я писимистка, вовсе нет, просто я стараюсь быть готовой к любому исходу.
Пришел день обследования. В регистратуре мне дали чистую карту и список кабинетов, которые я должна была пройти. Я заняла очередь и приготовилась ждать. Сначала, я пожалела, что не взяла книгу, а потом поняла, что всё равно не смогла бы читать, я слишком нервничала.
В первом кабинете мне просто проверили зрение, поинтересовались, когда я стала плохо видеть, в общем как в лубом обычном кабинете окулиста, а вот в следующих над мной просто издевались. Мне капали всевозможные капли, которые ужасно щипали, совали в глаза какие-то присоски и проводочки. И вот остался последний кабинет, кабинет хирурга, самый важный. Я зашла, ничего не боясь, после этих экзекуций я чувствовала себя просто героиней. Врач, с виду милая женщина, улыбнулась мне и сказала: «Меня зовут Нина Ивановна. На что жалуемся?» Я рассказала всё как есть. Она изучила мою карту, сделала пару записей и сказала, что теперь осмотрит моё глазное дно. От этих слов мне стало не по себе. Я в красках начала представлять, как она мне сейчас начнет выворачивать глаза на изнанку, но всё обошлось. Нина Ивановна закапала очень противные капли и сказа, что теперь я должна посидеть в коридоре, подождать, когда у меня расширятся зрачки. Время тянулось мучительно долго. Рядом со мной сидели две пожилые женщины, они мило беседовали, и к тому моменту, когда меня вызвали обратно в кабинет, я знала про одну из собеседниц многое, как зовут её родных, чем они болеют, и какие операции ей делали за всю её долгую жизнь. Вот поэтому, наверное, я и не люблю ходить по больницам, мало того, что ожидание в очередях очень утомляет, так ещё обязательно по соседству с тобой окажутся парочку таких собеседников. Я зашла в кабинет, в нем было темно, Нина Ивановна взяла свой инструмент (я не знаю, как он называется), он представляет собой фонарик с увеличительным стеклом и принялась со всех ракурсах осматривать глаза. У меня текли слёзы от каплей и яркого света и к концу это ужасной процедуры у меня был такой вид, как будто я просто рыдала в захлёб. Она сказала, что ничего страшного не обнаружила, выписала мне кучу витаминов и сказала, что теперь мне каждый год надо здесь проходить осмотр, иначе последствия могут быть серьёзными. А так же посоветовала мне начать носить линзы, от них зрение падает меньше, вот только надо внимательно за ними следить, чтобы в глаза с их помощью не попали разные инфекции. Идея с линзами мне очень понравилась, ведь теперь мне не надо было мучаться с очками.
Я вышла из кабинета с улыбкой на лице, я поверить не могла, что моим мучениям пришел конец, но не тут-то было. Когда я вспомнила, что после капель нельзя носить очки, на душе стало немного тревожно, ведь мне надо было ехать домой через весь город. Пришлось звонить маме, что бы она меня забрала. По дороге домой, я чувствовала себя слепым котенком, который только что родился, мало того, что я плохо видела без очков, так ещё солнце светило как никогда ярко, я уже дома поняла, это побочное явление после капель.
Я регулярно посещала кабинет Нины Ивановны, но зрение продолжало портиться, правда, с меньшей силой. И на четвертом посещении она сказала, что мне придется делать хирургическую операцию, чтобы зрение больше не падало, и посоветовала мне сделать её в центральной больнице в Москве. Я согласилась, выбора у меня не было. Операцию назначили через год, в следующие летние каникулы. Я целый год мерилась с этой мыслью, постаралась узнать о предстоящем испытании как можно больше. Операция заключалась в том, что в глаза поставят в своего рода каркас, т.е. в каждый глаз поместят по 4 пластины, которые не дадут зрачкам расти (при близорукости зрачок растёт в длину и зрение падает). От этой информации мне легче не стало, и более мелкие подробности я решила не узнавать.
Я сдала летнюю сессию и поехала в больницу. Записывать не надо было, там была живая очередь, поэтому я поехала пораньше, чтобы занять очередь. Я приехала к открытию, но народу уже было много. В регистратуре сказали, что мне надо в кабинет первичного осмотра. Очередь двигалась быстро и спустя пол часа я уже сидела у врача. Она изучила мою историю болезни и отправила на обследование (то же самое, что я уже проходила в филиале) и сказала, что после него отправит меня к хирургу, который будет мне делать операцию. Я набралась мужества и пошла по кабинетам. Я провела там целый день и когда вернулась обратно с результатами, народу уже не было. Врач меня уже ждала, она протянула мне направление и пожелала удачи. Да, она мне понадобится - подумала я про себя.
В кабинет хирурга я попала спустя 2 часа, пока я ждала, меня уже начали посещать мысли, что в тот день я просто не попаду туда. По мере продвижения очереди сердце у меня билось всё сильнее и сильнее, и когда я зашла в кабинет, оно просто выпрыгивало у меня из груди. Хирург, женщина 45-50 лет с небрежно уложенными волосами, у неё был очень замученный вид, спросила у меня много ли к ней народу и взяла мою карту. Она быстро в неё посмотрела и сказала, что случай у меня тяжелый, что кроме неё операцию больше никто не сделает и ей ещё самой надо подумать, возьмется ли она. Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба, я не могла поверить, что это происходит со мной. Ноги стали ватными, голова жутко разболелась. Слезы текли сами собой. Я кое-как взяла себя в руки и спросила: «А что же мне делать?» «А что вы мне можете предложить?» – сказала она. Я не понимала о чём идет речь. А она безразлично на меня смотрела и всё твердил одну и ту же фразу: «Только я могу сделать эту операцию. Какие будут предложения». И тут я поняла, она имела в виду деньги. Я же прописана в Москве и операция для меня делается бесплатно. Сквозь слёзы, я попыталась узнать сколько она хочет, она сказала, что платникам эта операция обходится 10 тысяч рублей за глаз, и прибавила: «Меня это не устроит. Ты подумай денёчек, с родителями поговори, только не затягивай, а то у меня через две недели отпуск».
Из кабинета я вышла вся в слезах, спустилась на первый этаж и принялась звонить Андрею. Мимо проходили люди, при виде меня, такой несчастной и заплаканной их глаза наполнялись состраданием и жалостью, многие, наверное, думали про себя: «Она плачет, значит у неё какая-то серьёзная болезнь. Как жалко, такая молодая».
Андрюша очень испугался, услышав мой заплаканный голос. У меня с трудом получилось ему всё рассказать. Он успокаивал меня, как мог, говорил, что найдём деньги, что сделаем операцию и всё будет хорошо, голос его дрожал, я понимала, что ему сейчас так же плохо, как и мне. Кое-как я пришла в себя, и меня как будто осенило: «Надо сходить в кабинет первичного осмотра». Я не знала, что скажу, что спрошу, я просто на автомате шла туда. К моей радости, врач ещё была на месте, она только начала собираться домой. Она очень удивилась, увидев меня, и спросила: «Ты что плакала?» Я начала бормотать что-то не внятное, про свой тяжёлый случай. Врач смотрела на меня удивлёнными глазами. Она дослушала меня и сказала: «Я не понимаю, что происходит. Успокойся, такие операции здесь делают каждый день». Она куда-то позвонила, потом подошла ко мне и сказала, чтобы я поднялась в 420 кабинет, меня там будут ждать. Потом нежно взяла меня за руку и сказала: «Давай, не будем говорить, почему ты плакала. Если спросят, скажи, что просто расстроилась из-за операции». Я улыбнулась и поблагодарила её.
Я стояла как вкопанная перед дверью с надписью 420. У меня просто не хватало мужества зайти внутрь. Я кое-как пересилила себя, постучалась и зашла. В кабинете было тихо, и я бы сказала, темно. За столом сидела очень молодая девушка, она улыбнулась мне взяла карточку, я только смогла выдавить из себя: «Мне тут операцию назначили». На что она сказала: «Назначили, будем делать». Я просто обалдела, то ли от радости, то ли от удивления. Она выписала мне направление на анализы, которые надо сделать перед операцией и сказала, что с результатами должна сюда приехать в любую пятницу.
Я шла и просто не понимала, что происходит. За один день моя жизнь просто перевернулась. В голове звучали слова: «У вас тяжелый случай. Только я могу сделать эту операцию». Я просто поверить не могла, что этот лже-врач так просто поиздевалась надо мной. Ей захотелось заработать перед отпуском, и она просто тупо выбрала жертву, это была я. Я шла, а на душе так было мерзко, в голову приходили разные плохие мысли. Мне действительно хотелось, чтоб она в своей жизни наткнулась на такого же лже-врача и от этих мыслей мне становилось всё пративнее, я старалась гнать их проч.
Вот так вот некоторые не добросовестные врачи наживаются за счет своих пациентов, на их болячках. Они знают, что человек не будет экономить на своём здоровье, особенно мать больного ребёнка.

Current Mood: sad

Advertisement